Уход Игоря Евгеньевича Желтоухова — потеря для края, дальневосточной культуры, для российского театра. | Хабаровский краевой музыкальный театр: официальный сайт
Внимание! Новый сайт работает в тестовом режиме!

Уход Игоря Евгеньевича Желтоухова — потеря для края, дальневосточной культуры, для российского театра.

Продолжаем вспоминать этапы биографии народного артиста России Игоря Желтоухова.

Когда мы говорим о Хабаровском музтеатре (о музкомедии, как многие по-старинке называют наш коллектив) первой ассоциацией становится имя Игоря Евгеньевича… Невозможно представить эту сцену без его озорной улыбки… Служители театра растеряны — мы вмиг осиротели…

Его уход — потеря для края, дальневосточной культуры, для российского театра.

Отрывки из интервью 2019 года в «Хабаровском пенсионере»:

Откуда голос и слух? От родителей: отец Игоря Евгеньевича имел сочный баритон, мама играла на балалайке, а мамин брат, родной дядя, подпевал. Собирались большим семейством на майские и ноябрьские, новогодние и мартовские праздники и очень громко, красиво и ладно пели все — и стар, и млад.

Вот так, распевая песни по коридорам рабочего общежития, встретил однажды Игорь Евгеньевич любовь всей своей жизни, Наденьку.

— Игорь Евгеньевич, в чём секрет вашей долгой и счастливой супружеской жизни?
— Жениться надо на супруге не из одного болота, не должны профессии пересекаться. Мы с женой за 52 года ни разу серьёзно не поссорились. В этом, конечно, её заслуга, она у меня большая молодец, главный бухгалтер, экономист. Всё у неё грамотно, точно. Золотой человек! Люблю её!

— Игорь Евгеньевич, легко ли сохранять дружеские отношения в творческом коллективе театра без малого 50 лет? Во-первых, я, наверное, в прошлой жизни был собакой. Я своих партнёров в театре обожаю и всех люблю одинаково. Партнёры — это святое. Ведь театр — искусство коллективное. Здесь без любви и уважения по-другому никак нельзя. Характер в жизни у меня, конечно, скверный, но в театре, с партнёрами своими, я очень послушный.

На репетициях спектаклей, согласен, бунтую, придумываю и отстаиваю свои придумки, а какому режиссёру это понравится? Но приходим к общему знаменателю, и я всегда стараюсь прислушаться. Так что со мной на сцене, когда мы играем для зрителя, очень легко и комфортно.

— Театр живой организм, актёрская органика подвижна и порой, как натянутая струна. Легко ли вас обидеть, и обижали ли вы?

Игорь Евгеньевич выдержал паузу и на выдохе произнёс: «Удивительная штука, мы обижаем самых близких людей».
— Почему?
— Не знаю. Я как-то у сына спросил, почему он меня обижал, а он мне ответил: «Не знаю, может быть потому, что я заранее знал, что ты меня простишь». Может быть, и по этой причине тоже. Но потом люди, которых ты обидел ненароком, уходят от нас. Только тогда ты понимаешь, как был не прав. И начинаешь просить прощения уже у ушедших людей.

— Вы верующий человек?
— Я думаю, что вера должна быть вот в этом месте, – показывает на сердце Игорь Евгеньевич. — Не обязательно ходить в церковь каждый день и бить поклоны, стоя на коленях. Кто-то из очень мудрых сказал: «Сердце — это совесть. А совесть, это и есть вера!». Я верю детям, жене, Надежде Николаевне, друзьям верю, внукам, их у меня пятеро. И правнукам своим годовалым двойняшкам верю и в них верую!

— Вы себя считаете счастливым человеком?
— Да, я счастливый человек, мне до сих пор далеко не плохо. Я очень люблю мой театр, я заслужил за 48 лет называть его моим театром. Я дожил до того времени, когда я могу сказать, это мой город, потому что я здесь родился. И театр, и мой город сделали меня Человеком! Здесь я получил заслуженного, здесь я получил народного.

Сцена
Закулисье